Neorealism, neoclassical realism and the problem(s) of history
Short Summary
Высказывается предположение, что неоклассический реализм (НКР) может систематически и обобщённо использовать «историю» в своих объяснениях. Существуют различные концептуализации и понимания истории, пронизывающие философию и дисциплину истории. Первая концептуализация понимает историю в объективном контексте — как последовательность событий. Вторая концептуализация понимает историю как индивидуальные воспоминания и/или практическое знание, основанное на мировоззрениях и ценностных суждениях. Третья и последняя концептуализация утверждает, что история — это социальное воспоминание о коллективном прошлом опыте. Интерес заключается в том, чтобы понять, как эти концептуализации того, как «работает» история, могут быть использованы теоретически и методологически.
Применяется аналитическое исследование для понимания различных школ мысли о концептуализации функционирования истории. Исследуются возможности для исторически грамотного реализма, при этом сохраняются амбиции по систематическому теоретизированию международных явлений.
НКР предлагает два возможных пути включения истории: первый — на уровне единиц (государств); второй — на международном уровне. Первый путь предполагает, что история лежит в основе понятий и переменных, которые в настоящее время используются неоклассическими реалистами. Здесь история легче операционализируется и позволяет яснее увидеть процессы обучения и подражания. Она также имеет более чёткие границы и поэтому менее «затратна» с точки зрения парадигмальной самобытности. Второй путь предполагает, что история модифицирует структурные стимулы и ограничения. Этот путь теоретически более сложен, особенно в плане отличия НКР от конструктивистских подходов. Однако он лучше подходит для теоретизирования системных изменений.
Оба пути предоставляют плодотворные возможности для реалистического теоретизирования. Они могут способствовать освобождению НКР от неореализма в теории международных отношений и стимулировать межпарадигмальный диалог. Изучение того, как можно использовать «историю» в реализме, важно. Это позволяет исследовать, как другие «мейнстримные» позитивистские подходы могут и должны учитывать историческую случайность, контекст и свидетельства.
История предлагает НКР два чётких пути интеграции в теорию
Её можно использовать как основу для переменных на уровне государств (для анализа обучения и подражания) или как фактор, меняющий структурные ограничения системы (для объяснения системных изменений)
Первый путь проще и «дешевле» для парадигмы
Операционализация истории как последовательности событий на уровне единиц менее затратна для методологической чистоты НКР и даёт более ясные объяснительные модели
Второй путь сложнее, но позволяет объяснять изменения в системе
Рассмотрение истории как социальной памяти, меняющей структурные стимулы, теоретически сложнее и сближает НКР с конструктивизмом, но важно для теории системных трансформаций
Использование истории помогает НКР дистанцироваться от неореализма и вести межпарадигмальный диалог
Это усиливает теоретическую самостоятельность НКР и ставит вопрос об учёте исторического контекста перед другими позитивистскими подходами в теории международных отношений
Text generated using AI
Abstract
Following scholarship on IR’s ‘historical turn’ as well as on neorealism and neoclassical realism, this article finds fault particularly in neorealism’s implicit reliance on the historically contingent but incompletely conceptualised transmission of systemic factors into state behaviour. Instead, it suggests that neoclassical realism (NCR) is well-suited to leveraging ‘history’ in systematic and general explanation. This article interrogates two routes towards a historically sensitive NCR (intervening variables and structural modifiers), and how they enable different operationalisations of ‘history’ as a sequence of events, cognitive tool or collective narrative. The first route suggests history underpins concepts and variables currently used by neoclassical realists. Here, history is more easily operationalised and allows a clearer view at learning and emulation processes. It is also more clearly scoped, and therefore less ‘costly’ in terms of paradigmatic distinctiveness. The second route, in which history modifies structural incentives and constraints, is more theoretically challenging especially in terms of differentiating NCR from constructivist approaches, but lends itself to theorising systemic change. Both routes provide fruitful avenues for realist theorising, can serve to emancipate NCR from neorealism in IR and foster cross-paradigmatic dialog. Examining how ‘history’ can be leveraged in realism allows interrogating how other ‘mainstream’, positivist approaches can and should leverage historical contingency, context and evidence to explain international processes and outcomes.
